15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург

15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург

^ 15. Ожившие стенки

Меня вдруг закончили вызывать на допросы. Шли деньки за деньками, тюремные будни обрели некоторый ритм, определяемый выдачей кипяточка, пятнадцатиминутной прогулкой в тюремном дворике под 2-мя взятыми наперевес штыками, обедом, «оправкой». Следователи 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург будто бы запамятовали о моем существовании.

— Это они нарочно, — гласила Ляма, — меня вот уже три недели не вызывали. Это чтоб человек осатанел от кутузки и начал с отчаяния подписывать всякую галиматью 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург.

Но я была так истерзана первым знакомством с черноозерским «правосудием», что была рада этой передышке.

— А мы давайте не осатанеем, Ляма. Даже используем это время для исследования обстановки. Сами же вы гласили, как 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург принципиально завязать связи. Ведь он все стучит, правда?

Да, он все стучал, наш сосед слева, каждый денек после обеда. Но, замученная допросами, я еще как надо не прислушалась к стуку. А Ляма 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург приходила в отчаяние от непостижимости тюремной азбуки.

Равномерно мы установили одну закономерность: в те деньки, когда наш сосед слева прогуливался «на оправку» ранее нас, — а это мы безошибочно определяли по шагам в коридоре 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург, — в уборной, на полочке для мыла, по рассыпанному узким слоем зубному порошку непременно было выдавлено кое-чем тоненьким, может быть булавкой, — «Привет!». И как мы ворачивались в камеру, сосед на данный момент же 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург выстукивал нам в стенку что-то куцее, лаконичное и немедля замолкал. Эти стуки отличались от его долгих послеобеденных передач, которыми он старательно пробовал научить нас азбуке.

Так повторялось пару раз 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург, и в конце концов меня озарило.

— Привет! Он выстукивает «привет»! И пишет и выстукивает одно и то же слово. Сейчас, когда мы знаем слово, мы ведь можем сообразить, как обозначаются входящие в него 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург буковкы.

Подсчитали.

— Поняла! — экзальтированно шепнула Ляма. — Любая буковка обозначается 2-мя видами стуков — раздельными и частыми. Всего он простучал 6 букв. Да? 6? Другими словами — п-р-и-в-е-т!

Потом, сидя в кутузках долгими 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург месяцами и даже годами, я имела возможность следить, до какой виртуозности доходит людская память, обостренная одиночеством, полной изоляцией от всех наружных воспоминаний. С предельной четкостью вспоминается все когда-нибудь 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург прочитанное. Читаешь про себя назубок целые странички текстов, казалось издавна позабытых. В этом явлении есть даже нечто таинственное. Во всяком случае, в тот денек, после опознания выстуканного в стенку привета, я была поражена той отчетливостью 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург, с какой перед моим мысленным взглядом вдруг стала страничка книжки, читанной приблизительно в двадцатилетнем возрасте. Это была страничка из книжки Веры Фигнер «Запечатленный труд». На этой страничке приводилась тюремная азбука 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург.

Я взялась за виски и тоном лунатики произнесла Ляме, сама поражаясь своим словам:

— Весь алфавит делится на 5 рядов. В каждом — 5 букв. Любая буковка обозначается 2-мя стуками — раздельными и частыми. 1-ые обозначают ряд, 2-ые — место 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург буковкы в данном ряду.

Потрясенные открытием, перебивая друг дружку, забыв на минутку об угрозы подслушивания дежурным надзирателем, мы составили нашу первую передачу. Она была коротка.

— К-т-о в-ы? — спросили 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург мы собственного соседа.

Да! Все было верно. Мы ощутили через каменную глыбу экстаз нашего адресата. Наконец сообразили! Увенчалось фуррором его беспрецедентное терпение.

— Там-там-там-там-там! — Этим веселым мотивчиком он отстукал, что 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург сообразил нас. С того времени конкретно этот стук стал условным знаком взаимопонимания.

И вот он стучит нам ответ. Сейчас уже не дурам, которым нужно тыщу раз повторять «привет», а понимающим людям 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург, которым он докладывает свое имя.

— С-а-г-и-д-у-л-л-и-н!

— Что? Сагидуллин?

Ляме это имя ничего не гласит, но мне… Стучу еще смелее:

— Тот самый 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург?

Да, он подтверждает, что он «тот самый» Гарей Сагидуллин, имя которого уже много лет упоминается в Казани только с суффиксом «щина». «Сагидуллинщина». Это был один из разделов программки в сети партийного просвещения. Буржуазный национализм 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург. Султангалеевщина и сагидуллинщина. Но ведь он был арестован в 1933 году. Как попал сюда на данный момент?

За стенкой ощутили мое смятение. Сообразили его причину. И вот я принимаю передачу:

— Был и 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург ос-тал-ся ле-нин-цем. Кля-нусь седь-мой тюрь-мой…

А далее уже что-то совершенно непонятное:

— Верьте мне, Женя!

Откуда он знает, что я Женя, откуда через стену при 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург таковой изоляции вызнал, кто посиживает рядом? Мы переглядываемся испуганно. Слов не нужно. И так ясно. Призрак провокации встает пред нами.

И он снова ощутил, что значит наше замешательство. Терпеливо все растолковал. Оказывается, и у 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург него в оконном щите есть щелка. Издавна лицезрел нас на прогулке. Вызнал меня, потому что знал в лицо, хоть и не были знакомы. Лицезрел меня в Москве, в Институте красноватой 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург профессуры. Посиживает один. Привезли на переследствие. Предъявляют дополнительные обвинения. Пахнет вышкой.

Отныне наши тюремные деньки насытились увлекательным содержанием, хотя снаружи ничто не поменялось. Уже утром я желала о послеобеденном часе смены дежурных, когда 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург они, сдавая один другому свое человеческое поголовье, несколько отвлекались от подглядывания в глазки и подслушивания. Тогда наступал самый удачный час для настенного телеграфа.

Новый мир раскрывался передо мной в лаконичных стуках 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург Гарея. Мир лагерей, ссылок и тюрем, мир катастрофических развязок, мир, приводивший попавших в него людей то к полному духовному краху, измельчанию, опустошенности, то к рождению реального мужества.

Я выяснила от Гарея, что все, кто 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург был арестован в 33-м и 35-м, привезены на данный момент на так называемое «переследствие». Никаких новых событий, требующих пересмотра их дел, нет и не было. Просто было надо, как 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург цинично выражались следователи, «перевести все эти дела на язык 37-го года», т.е. поменять приобретенные этими людьми пятилетние и 3-х летние сроки заключения более конструктивными мерами истребления крамолы. Еще важнее была другая цель 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург — вынудить этих «опытных» оппозиционеров (у неких из их вся оппозиция заключалась в какой-либо еще не апробированной мысли по вопросам теории, как, скажем, у Василия Слепкова в «Проблемах методологии естествознания») давать 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург свои подписи под сфабрикованными следователями страшенными перечнями так именуемых «завербованных». Подписи вымогались опасностями, бранью, лживыми обещаниями, карцерами. (К избиениям начали обращаться только начиная с июня — июля, после процесса Тухачевского и других.)

Гарей страстно не 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург мог терпеть Сталина и на мой вопрос о причинах всего происходящего коротко и твердо простучал:

— Коба. Восемнадцатое брюмера. Физическое истребление наилучших людей партии, мешающих либо способных помешать окончательному установлению его деспотии.

В 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург первый раз в жизни передо мной встала задачка самостоятельного анализа обстановки и выбора полосы поведения.

«Вы ведь не в гестапо попали», — звенели у меня в ушах слова майора Ельшина.

Да, несколько проще и 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург легче было бы все, если б это было гестапо! Я очень твердо знала, как должен вести себя коммунист, попавший туда. А тут? Ведь нужно самой найти, кто они, эти люди 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург, держащие меня тут. Переодетые фашисты? Либо жертвы какого-то невиданного обмана, некий утонченной провокации? И как должен коммунист вести себя в «своей» кутузке, выражаясь словами такого же майора?

Все яти истязающие вопросы 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург я выстукивала Гарею, который был на десяток лет старше меня годами и на пятнадцать — по партийному стажу.

Но то, что он рекомендовал, не подходило мне и вызывало удивление: как может он 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург предлагать такое? До сего времени не понимаю, что толкнуло его, Слепкова и многих других из «ранее репрессированных» вести себя так, как он рекомендовал мне.

— Говори прямо о несогласии с линией Сталина, именуй как 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург можно больше фамилий таких несогласных. Всю партию не арестуют. А если будет тыщи таких протоколов, то возникнет идея о созыве чрезвычайного партийного съезда, возникнет надежда на «его» свержение. Поверь, снутри ЦК его терпеть не 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург могут не меньше, чем в наших камерах. Может быть, такая линия будет гибельная для нас лично, но это единственный путь к спасению партии.

Нет, так поступать я не могла. Хоть я 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург и ощущала смутно, еще не зная этого точно, что вдохновителем всего происходящего в нашей партии ужаса является конкретно Сталин, но заявить о несогласии с линией я не могла. Это было 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург бы ложью. Ведь я так жарко и искренно поддерживала и индустриализацию страны, и коллективизацию сельского хозяйства. А это и была ведь база полосы.

Тем паче нечестно было бы именовать чьи-то имена, зная, что 1-го 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург упоминания имени какого-нибудь коммуниста в этих стенках полностью довольно для его смерти, для сиротства его деток.

Нет. Уж если догматические способности, привитые мне всем воспитанием, пустили в моем сознании такие глубочайшие 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург корешки, что я не могу на данный момент дать самостоятельного анализа положения в стране и партии, то буду управляться просто голосом совести. А означает — гласить только правду о для себя 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург, не подписывать никаких провокационных выдумок ни о для себя, ни о других, не именовать ничьих имен. Не веровать никаким софизмам, оправдывающим ересь и братоубийство. Они не могут быть необходимы той партии, в которую я 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург так веровала, которой решила дать всю свою жизнь.

Все это я — естественно, еще короче — перестучала Гарею.

В течение 2-3 дней я так освоила технику перестукивания, а через неделю так здорово обладала ею, что 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург мы с Гареем нередко перестукивали друг дружке стихи. Мы понимали друг дружку с полуслова, давая об этом знать особым сигналом, что тоже ускоряло наше общение, сокращая слова. Удар кулака означал опасность 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург со стороны надзора, и справедливость просит отметить, что Гарей давал этот сигнал куда почаще, чем я. Я, наверное, попалась бы, если б не он. Он не терял внимательности даже при 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург самом увлекательном разговоре.

Я никогда не увидела этого человека. Его расстреляли. Я не имела способности уточнить его политические взоры. Со многим из того, что он гласил, я была не согласна. Но знаю одно: с 15. Ожившие стены - Евгения Гинзбург покоряющим мужеством переносил он седьмую по счету кутузку, одиночку, перспективу расстрела. Сильный, реальный был человек.



15-soderzhanie-disciplini-uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-tehnologii-vedeniya-reklamnoj-deyatelnosti.html
15-soderzhanie-razdelov-disciplini-rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-opd-f-chislennie-metodi-shifr-i-naimenovanie.html
15-sposobi-i-sredstva-dokumentirovaniya-uchebnoe-posobie-dlya-studentov-ochnoj-formi-obucheniya-omsk-2007.html